THE FALL  Старик-разбойник

Ещё по дороге в Москву, в самолете основатель и главный человек в The Fall Марк Смит (Mark Smith) выпил бутылку водки. Это не только ярко характеризует этого харизматического персонажа, но и объясняет, почему первый российский концерт группы начался на полтора часа позже - задержка даже для московских клубов весьма ощутимая. Чем занимались музыканты в те сутки, что прошли между первым и вторым концертом, неизвестно, но времени зря они явно не теряли: 18 сентября в "16 тоннах" все началось почти вовремя, однако лидер The Fall вышел на сцену под очевидным воздействием чего-то крепкого. Что, впрочем, смотрелось отнюдь не как пренебрежение к публике, а, напротив, как отклик на её надежды. Потому что те, кто шел на концерт одной из ключевых групп британского пост-панка, именно такого Марка Смита и ждали.

The Fall в этом году исполняется уже 27 лет, однако долгие годы рок-н-ролла, которые, по идее, изматывают, утомляют, а иногда и сводят в могилу, отчетливо заметны только на пропитом лице все того же Смита. Это, впрочем, объясняется во многом тем, что The Fall всегда были группой одного человека - чтобы сосчитать всех тех, кого Марк уволил и позвал в группу за время её существования, не хватит и пальцев четырех рук. Поэтому, не будь на сцене этого маленького немолодого человека, группа смотрелась бы как какие-нибудь очередные современные британские реаниматоры пост-панка, благо таких хватает, - все остальные музыканты коллектива молоды и полны сил. Крепкие парни за двумя гитарами, басом и барабанами и хрупкая девушка, играющая на электрооргане, энергично и на большой скорости рубят два-четыре аккорда, иногда внося разнообразие мощными риффами или простенькими мелодическими вставками. В общем, пост-панк в его классическом виде, иначе и не скажешь. Только был бы этот пост-панк туповатым и невыдающимся, если бы не тот самый "старый пьяный Буратино", как назвал Марка Смита один из зрителей (назвал, конечно, исключительно из симпатии и вовсе не желая оскорбить). Субботний концерт ясно и недвусмысленно дал понять, что The Fall - это и вправду в первую очередь он, а потом уже все остальные.

Смит вышел на сцену после первых аккордов, сыгранных очередным составом его группы, вышел твердо и уверенно, но по глазам было видно - для этого человека вечер начался уже давно. Марка Смита, конечно, надо видеть - сутулый человек небольшого роста, с опухшим лицом и огромными синяками под глазами, увидишь такого на улице - отойдешь подальше, чтобы денег просить не стал. Но стоило ему взять в руки микрофон, и энергетика и драйв у этого немолодого панка такие, что большинству молодых-здоровых и не снились. Марк постоянно ходил по сцене, ронял и отбрасывал в сторону стойки, пел в разные микрофоны (отбирая их подчас у собственных музыкантов), рассматривал усилители, норовя что-нибудь на них нажать. Дикция у лидера The Fall не из лучших, поэтому хоть сколько-нибудь понять смысл песен было очень трудно - но это, вообще говоря, никого и не волновало, с первыми ярыми аккордами и с первыми словами Смита большая часть публики начала оголтело прыгать и до конца концерта не остановилась. То, как поет Смит, - тоже отдельная история, это, конечно, в строгом смысле никакой не вокал, скорее крик-речитатив. Резкий скрипучий голос то бежит впереди песни, то остает от нее, то, кажется, вообще никуда не попадает - в общем, по-разному, но всегда "неправильно" взаимодействует с той стеной жесткого гитарного, по-настоящему панковского звука, которую создают музыканты, и именно так и создается фирменный саунд The Fall. Одна из отличительных черт которого состоит ещё и в том, что за 27 лет он не слишком изменился. Вообще говоря, отличить, где новая программа коллектива, а где старые песни, было под силу только фанатам и специалистам - большинство песен, сыгранных на концерте, строились по одной общей схеме, и схема эта была придумана ближе к концу 70-х, и одним из её авторов и был Марк Смит.

И если в иных случаях подобная музыкальная негибкость воспринимается как раздражающий фактор, то в случае с The Fall этого почему-то не происходило. В те годы, когда все это начиналось, автора репортажа не было даже в проекте, но в субботу в "16 тоннах" у меня возникло четкое ощущение, что на дворе год эдак 79-й, и нахожусь я не в центре Москвы, а где-нибудь в пригороде Лондона, и музыка эта нова, актуальна и остра. И в этом контексте все смотрелось правильно и органично: и пьяный Марк Смит, взявший принесенные ему цветы с таким лицом, будто никогда ничего подобного не видел, и проблемы со звуком (клавиши было плохо слышно всю дорогу, а ближе к концу концерта отключилась одна из гитар), и неистово скачущие и орущие зрители. И, вообще говоря, само возникновение такого ощущения весь концерт оправдывает и делает его ценным. Конечно, эта музыка очень специфична - не каждому под силу выслушать полтора часа быстрых песен, в которых мелодии если и есть, то незамысловатые, а вокал мало соответствует традиционным представлениям. Но люди, шедшие на концерт, знали, на что идут - и та ярость, то чувство чего-то дикого и настоящего, что слышится в аутентичных записях 70-х, на концерте были. А за обаянием и эстетизмом можно обратиться и к современным подвижникам пост-панка - вроде явно не без влияния The Fall возникших Franz Ferdinand, которые, к тому же, ближайшей весной в Москву тоже приедут.