Этот альбом Федора Чистякова - словно возвращение во вдохновенно-кустарные для петроградских рокеров 80-е годы. Выстроенная против всяких правил, но местами к каким-то особым смаком звуковая картина, перменная плотность аранжировок песен, когда из тех партий, что необходимо, прописаны лишь те, что удалось, а "дырки" заткнуты сработанными "на коленке" спецэффектами, использование в деле всего, что ненароком подвернулось под руку, - это здесь имеется в избытке. Как и неподдельный рок-н-ролльный драйв, практически пропавший из нашего так называемого рока в последние десять лет.
Ритм-н-блюзовый номер "Бе-Бе-Бе" интересен не только пропущенной через гитарную квакушку гармоникой Владимира Кожекина и обработанной фазером гармонью самого Чистякова, сколько мощным импровизационным началом. Забавно, конечно, что текст "Медведя" целиком позаимствован из журнальной статьи, но гораздо забавнее, что будучи положенным на музыку, этот халтурный, не слишком грамотный по построению текст облагораживается и приобретает какой-то внутренний ритм. Поначалу кажется, что за баллады, подобные "Два Пустяка", Чистякову не стоит и браться, что лирические мотивы ему совершенно не идут. Однако этот номер ближе ко второму куплету обнаруживает несколько хаотичную, но крайне привлекательную аранжировку в духе практически молодых ELO, только что с баяном. В конце альбома, кстати, имеется ремикс на эту вещь, озаглавленный "И Вдруг Станет Ближе". А водевильная песенка "Девушки Со Станции 'Дно'" и заглавный двухчастный и двухвариантный "Ондатр" напрямую наследуют ранним работам Аквариума и Алисы на когда-то подпольном "АнТроп"е.
Дядя Федор в гордом одиночестве продолжает разрабатывать золотые жилы, которые его старшие товарищи обменяли на гарантированную миску радиопохлебки. При этом того же "Медведя" не брезгуют крутить по радио, в то время, как сам Чистяков избавлен от необходимости уродовать обложки своих альбомов спонсорскими этикетками.
Что ж, хоть кто-то продолжает держать марку настоящего питерского рока. Кустарного и экстравагантного, забавного и ни от чьих прихотей особо не зависящего.